Информационное сопротивление

Фото:

Подробная стенограмма - та же самая аудиозапись. Листаешь пожелтевшие страницы и словно слышишь вживую харьковских партейцив лета Божьего 1933-го.

 

Или Жванецкого слушаешь - «Собрание на ликеро-водочном заводе». Ведь стилистика - один к одному! И было бы так же смешно, если б не было так страшно.

7 августа того далекого года на бюро горкома обсуждался «наболевший вопрос»: как улучшить санитарное состояние харьковских столовых? Дискуссия получилась настолько откровенной, что представить ее на газетных страницах просто невозможно. Разве что кому-то из редакторов захотелось бы за государственные средства съездить на Север.

Вельми промовисті правила зберігання постанов Харківського міськкому, 1933 рік

Весьма красноречивые правила хранения постановлений Харьковского горкома, 1933 год

Там один уже повод для собраний на «к/р агитацию» тянул: слегла в полном составе от отравления ночная смена фабрики «Красная Нить». И это через три недели после того, как горком постановил «улучшить приготовления пищи и питания рабочих». Еще и приказал прокуратуре в трехдневный срок закончить следствием все дела о массовых отравлениях, «имевших место в последнее время».

Перечень дел содержится в постановлении от 14 июля 1933 года: «Свет Шахтера», ХТЗ, ХПЗ, Тиняковка. А тут еще и «Нитка» добавилась! По всему городу кормили «гегемонов революции» тем самым, что и команду броненосца «Потемкин» в 1905-м.

Чтобы и последствий не получить аналогичных, местная верхушка прилагала колоссальные усилия для исправления ситуации - беспощадно наказывала виновных, пыталась улучшить рабочие поставки. Но с таким же успехом можно было носить воду в решете.

Поэтому и не выпускали постановления горкома за пределы узкого круга избранных, чтобы страшную тайну не рассекретить: хуже собачьей была харьковская повседневность в 1933-м. А «кризисные менеджеры» сталинской закалки ничего, кроме беспомощности, в этой ситуации показать не смогли. Спасибо, хоть описали ее весьма ярко ...

«В Харькове, в культурном центре, в столице Украины мы почти ежедневно имеем отравления рабочих, - жаловался на бюро секретарь горкома Алексеев. - Нет почти ни одного дня, чтобы не было массовых отравлений».

Секретар Харківського міськкому Алексєєв

Секретарь Харьковского горкома Алексеев

Первый секретарь обкома Постышев существенно дополнил его рассказ: будущая «трудовая интеллигенция» живет ничуть не лучше. В студенческих общежитиях и столовых - «грязь, хулиганство, пьянство, воровство, нечеловеческие условия».

Всплыл на поверхность и еще один интересный факт: погрязла по уши в мусоре и сама советская власть. Беж шуток! Закрыли за антисанитарию столовую Харьковского городского совета.

«Ведь это же позор!» - воскликнул товарищ Алексеев. 

После чего окончательно добил присутствующих уже и вовсе анекдотическим сообщением: «Столовую Наркомздрава закрыли із-за антисанитарного состояния». Правда, ненадолго. Потому что наркомат имел своих санитарных врачей. Шесть человек сразу направили в столовую, чтобы они доказали городскому отделу здравоохранения, что то поспешил с выводами.

Но еще больше спешил товарищ Постышев. Нашел виновных и определил им меру наказания буквально через несколько часов после отравления на «Красной Нитке». Только-только следствие началось!

Бурний спич сталинского эмиссара на бюро горкома стоит цитирования как прекрасный образец тогдашних методов руководства. И еще как яркое доказательство вторичности наших нынешних популистов. Честное пионерское: все это уже когда-то было!

«Надо судить секретаря ячейки, директора, председателя завкома, лет по 5-10 дать, — лютував Постишев. — Тогда, может быть, другие одумаются… А райкому Дзержинскому надо сейчас вмазать. Надо снять хоть одно руководство райкома за такую штуку. Снять с треском. Профсоюзам вмазать крепко… Горздраву впаять надо».

Павло Постишев — 2-ий секретар ЦК КП(б)У і водночас 1-ий секретар Харківського обкому. Фото з дарчим написом робітникам «Серпа і Молота», 1934 р.

Павел Постышев - второй секретарь ЦК КП(б)У и одновременно первый секретарь Харьковского обкома. Фото с дарственной надписью рабочим «Серпа и Молота», 1934 год

Интересно, что все эти «оргвыводы» Постышев планировал широко обнародовать. В качестве доказательства родительской заботы партии о местном рабочем классе. Но стенограмма свидетельствует, что беспокоило его другое: чтобы раньше не сделала выводов Москва!

Цитируем: «Если это дело дойдет до ЦК, тогда получит горком, получат профсоюзы. И профсоюзы так получат, как никогда в жизни не получали. Горсовет получит так, как никогда в жизни не получал».

И все же скорой расправы не получилось. По чисто техническим причинам: главного кандидата на роль «крайнего» - секретаря Дзержинского райкома, в то время не было в Харькове. Товарищ Левкович как раз внедряла политику партии в деревне. Ее срочного вызвали и 10 августа повторно собрали бюро горкома.

Во время этого заседания всплыл на поверхность интересный факт: харьковские пищевики и руководители заводов были чрезвычайно упрямыми и смелыми людьми. А надежды Постышева, что «другие одумаются» после ряда демонстративных наказаний - напрасными.

Завод «Свет Шахтера» уже успел увидеть показательный судебный процесс над виновниками массового отравления. Но ничего не изменилось: «Возле столовой бурьян растет прямо под окнами, нечистоты, грязь». То же наблюдалось и на заводе имени Шевченко.

Зразкова їдальня харківської друкарні ім. Блакитного. Звичайні до газет не потрапляли. Фото 1935 року

Примерная столовая харьковской типографии им. Блакитного. Обычные в газеты не попадали. Фото 1935 года

10 августа продолжился также поиск виновных. Товарищ Левкович бросила на стол протоколы заседания бюро райкома: извините, но мы принимали меры для предупреждения отравлений! Вот, смотрите, обсуждались вопросы санитарного состояния столовых. Но секретарь горкома Алексеев нанес удар: но вы делали это «заочно», даже не заглянув на ту злосчастную «Красную Нить»!

Зато сам Алексеев по городу помотался. И увидел невеселую картину:

«Вот мы ездили осматривать кагаты. Ведь такую клоаку, такое антисанитарное состояние трудно себе представить. И это место, где через 1-2 недели будут хранить овощи! У меня впечатление, что это бараки, которые все время находились в запустении… Там всюду грязь, навоз».

Поделившись с присутствующими своими впечатлениями, Алексеев пообещал то же, что и Постышев 7-го августа: «Судить будем жесточайшей образом за допущение этих безобразий»

И наконец история с отравлением на «Червоной Нитке» закончилась предсказуемо, почти по-современному: строжайше наказали мелюзгу. Сняли с работы и отдали под суд фабричного врача, заведующего столовой и старшего повара. А секретарь Дзержинского райкома и председатель районного совета отделались выговорами. Обещанного Постышевым «треска» не произошло.

Секретар Дзержинського райкому Левкович. Злетить з посади у 1935-му за дикий безлад у справі видачі партквитків

Секретарь Дзержинского райкома Левкович. Слетит с должности в 1935-м за дикий бардак в деле выдачи партбилетов

К сожалению, не удалось установить, наказали ли районного санитарного инспектора - еще одного кандидата на роль козла отпущения. Секретарь горкома предлагал его «снять и отдать под суд». Но председатель профсоюза пищевиков справедливо заметил, что тот просто не успел провиниться: получил должность лишь за четыре дня до отравления.

При обсуждении проблемы товарища Алексеева посетила та же мысль, что и известного профессора Преображенского: а, может, сначала преодолеем «разруху в головах»? Ведь партийные органы имеют достаточно сил, чтобы «подвинуть дело ликвидации санитарной неграмотности».

Давайте забезпечимо робітництво відповідними лекціями, брошурами, кінофільмами... І просвітлений ними пролетаріат перестане труїтися, а ми перестанемо лукавити самі з собою, скромно називаючи кричуще неподобство «желудочно-кишечными заболеваниями».

Определенный смысл в этом предложении был. Вот только секретарь горкома противоречил сам себе. Потому что перед тем с искренним удивлением рассказывал о визите в столовую научных работников: «Это, как будто, столовая, где народ должен быть более или менее культурным ...». А там то же, что и на «Свете Шахтера».

Потому что полуголодное существование быстро отбивало культуру даже у тех, кто ее когда-то блистал. И совсем не стимулировало интересоваться качеством пищи: радуйся, что кормят  вообще! Тут уж ли санитарным состоянием заниматься? Особенно, когда видишь собственными глазами еще более несчастных - опухших от голода крестьян, которых много тогда было на харьковских улицах.

1933-й никому счастья не добавил ...

Эдуард Зуб, историк; опубликовано в издании  Медіапорт

Перевод: Аргумент

http://argumentua.com/stati/kak-kommunisty-kharkova-s-antisanitariei-borolis

facebook twitter g+

 

 

 

 

Наши страницы

Facebook page Twitter page Google+ page

Login Form

ПОМОЩЬ ПРОЕКТУ!

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Вы можете оказать финансовую помощь нашему проекту на развитие и поддержку, перечислив денежные средства с банковской карты через LIQPAY:
Спасибо! Мы Вам очень признательны!